Книга Перемен → Статьи → Чьё бессознательное попадает в трактовку
Расклад считается одинаково у всех, а вот прочтение зависит от того, кто читает: у живого чтеца в него входит его собственный материал, у чат-бота — привычка давать советы
Монеты упали. Шесть строк сложились в фигуру, черты в движении дали вторую — и на этом объективная часть закончилась.
Дальше начинается прочтение. Расклад считается арифметикой и у всех выходит одинаковым, а вот что он означает для Вашей ситуации, говорит кто-то. От свойств этого «кого-то» зависит всё: Вы получите либо описание Вашего положения, либо его отражение в чужой голове.
Про то, что нейросеть подстраивается под собеседника, разговор уже был в статье Почему монеты бросаете Вы. Здесь про две другие вещи, и первая из них старше любых нейросетей.
Начнём с простого и проверяемого. Порога входа в профессию нет: ни лицензии, ни экзамена, ни реестра, ни способа проверить, чему человек учился. Объявление в сети выглядит одинаково у того, кто читает двадцать лет, и у того, кто купил колоду весной.
Это правда, и знать её полезно. Но остановиться на ней означает пропустить главное: дело не только в подготовке. Проблема остаётся и у лучших.
Есть механизм, который в глубинной психологии называется контрпереносом: разбирая чужую историю, специалист отвечает на неё собственным материалом. Своими страхами, своим опытом развода, своим отношением к деньгам, своей симпатией или неприязнью к сидящему напротив. Это происходит помимо намерения и, что важнее, помимо осознания.
К. Г. Юнг считал это настолько серьёзным, что первым потребовал от аналитиков обязательного личного анализа. Его формулировка: непременное условие — анализ самого аналитика. Смысл требования простой: человек, который взялся читать чужую психику, обязан сначала годами разбирать собственную, иначе она попадёт в прочтение вместо материала клиента.
Юнгианские институты держат это правило до сих пор: личный анализ идёт до обучения и продолжается всё обучение.
Теперь посмотрите на это со стороны заказчика расклада. Настройка перед работой — отдельный навык: приглушить внутреннего критика, удержаться от подстановки своей истории на место чужой, не сузить широкий символ до случая, который чтец помнит лучше других. Навык этот вырабатывается годами, и проверить его у человека из поиска Вы не можете никак. Вы видите результат и не видите, чей он.
Вторая вещь известна меньше, а встречается чаще.
Языковые модели учились на огромных массивах текста, и внутри этих массивов определённые слова намертво связаны с определённым жанром ответа. Достаточно одного такого слова, чтобы разговор поехал не туда:
переключается в жанр делового консультанта. Пойдут оценки рисков, планы, рекомендации по управлению;
поддерживающего собеседника. Пойдут «попробуйте поговорить», «дайте себе время», «Вы имеете право на чувства».
Оба ответа выглядят уместно. Оба написаны складно. И оба не имеют отношения к тому, что у Вас выпало: фигура в них уже не участвует, она осталась декорацией в первом абзаце.
Для оракула это провал целиком. С точки зрения аналитической психологии деньги, работа, отношения и здоровье — это обстановка, в которой разворачивается один и тот же сюжет: что-то нарастает, достигает предела и переходит в противоположность. Прочтение работает с сюжетом. Как только оно съезжает на рекомендации по управлению отделом, инструмента больше нет — есть текст, который Вы могли получить в любом другом месте и дешевле.
Пример не выдуманный. В августе наш собственный разбор посоветовал женщине, которая спрашивала про своё дело, «выделить 3000–5000 рублей на тест рекламы» и переработать финальный урок курса. Человек с опытом в своём деле читает такое как дилетантство — и обесценивается сразу весь разбор, включая ту его часть, которая была верной.
Другой случай был ещё показательнее. Человек увидел драку соседей из окна и спрашивал, стоит ли ему подавать встречное заявление, если дело заведут. Модель приняла его за участника конфликта и посоветовала собирать свидетелей и идти к юристу. Его собственные слова: «зачем мне тратить даже сто рублей на консультацию, я вообще просто из окна увидел».
Оба случая разбирались и закрывались правилами — про них ниже. Приводим их здесь по одной причине: это не редкая экзотика, а поведение по умолчанию. Так будет вести себя любой чат-бот, которому не запрещено это прямо.
Спросить у Книги Перемен о своей ситуации: монеты Вы бросаете сами, а разбор показывает, в каком режиме идёт положение и во что оно переходит, на языке аналитической психологии К. Г. Юнга.
Разница видна на одной фразе. Совет звучит «сделайте вот так». Прочтение звучит иначе, и в нём четыре части:
1. направление — куда идёт положение и куда в нём можно двинуться; 2. основание — какая фигура и какая черта этого требуют, названные прямо; 3. цена — чем за это движение придётся заплатить; 4. признак — по чему Вы отличите попадание в режим от собственной выдумки.
Отраслевую механику при этом называть можно — но как следствие фигуры и без цифр. «Переведите общение в деловую плоскость, потому что этого требует положение, и признак попадания — Вы обсуждаете сроки и деньги вместо старых обид» остаётся прочтением. «Выделите три тысячи на тест» прочтением быть перестаёт.
Инструкция трактовщику — более сорока тысяч знаков, и заметная её часть занята запретами. Два раздела из неё отвечают ровно за то, о чём эта статья.
Раздел про роль спрашивающего помечен внутри как самая дорогая ошибка продукта. В разбор идёт только тот факт, который Вы сами связали с вопросом: назвали причиной, помехой, сроком или желаемым исходом. Связь, придуманную моделью, брать запрещено — даже если она выглядит правдоподобной и красивой. Человек, упомянувший свадьбу через месяц справкой о себе, не получит разбор, построенный на свадьбе.
Раздел про границу разбора называется прямо: «ты оракул, а не консультант». В нём поимённо перечислено запрещённое: суммы бюджетов и чеков, маркетинговые схемы, готовые деловые ходы, юридические и медицинские предписания, отправка к психологу, врачу или юристу вместо разбора. Про врача или юриста разбор сказать может — но вместе с разбором Вашего положения, не взамен него. Формулировка «выделите 3000–5000 рублей на тест» стоит там дословно — как образец того, чего писать нельзя.
Запреты в инструкции появились не из теории. Каждый из них закрывает случай, который мы увидели на живом разборе и признали браком.
У этой конструкции есть следствие, которое стоит назвать отдельно.
На сеансе у человека легко попасть в зависимость от чужого авторитета: Вам говорят, что означает выпавшее, и вес этих слов держится на том, кто их произносит. Инструмент устроен иначе. Он раскладывает перед Вами смысл фигуры, Ваше положение в ней и цену каждого движения — а решение принимаете Вы, и опереться Вам предлагается на само положение.
Своего бессознательного у алгоритма нет. Ему нечего проецировать на Вашу историю, у него нет за плечами собственного развода и своего отношения к деньгам. Правила, по которым он читает, записаны и одинаковы для всех — их можно перечислить, что выше и сделано. У живого чтеца эти правила либо есть, либо нет, и проверить это Вы не можете никак.
Что остаётся Вашей работой: честно прочитать то, что выпало, включая неприятную часть. Психика умеет пролистывать неудобное и цепляться за удобное, и с этим не справится ни один инструмент.