Книга Перемен → Статьи → Почему монеты вообще ложатся в тему
Самое глубокое место в теории Юнга: психоидный уровень и то, при каком условии срабатывает синхронистичность
Есть вопрос, который рано или поздно задаёт каждый, кто пробовал.
Допустим, связь по смыслу существует, Юнг её описал, Паули с ним работал. Хорошо. Но монеты-то тут при чём? Они металлические. Они падают по законам механики. Каким образом Ваше состояние — вещь, у которой нет ни веса, ни заряда, — оказывается связано с тем, какой стороной легли три кружочка металла?
Ответ у Юнга есть, и он лежит глубже всего, что он написал. Это самое сложное место его теории и одновременно самое красивое.
Привычная картина мира жёстко разделена. С одной стороны психика: мысли, образы, чувства. С другой — материя: предметы, пространство, время. Две отдельные коробки, между ними стенка.
Юнг эту картину не принимал. Он видел реальность как спектр — вроде светового луча, где один цвет переходит в другой без границы.
На одном конце спектра — чистое сознание: интеллект, логика, то, чем Вы читаете эту строку. Дальше вглубь идёт личное бессознательное. Ещё глубже — коллективное бессознательное, общее для всех людей. И чем глубже, тем психика древнее, тем теснее она связана с телом, с инстинктом, а в самом низу — с биологией и физикой.
То есть спускаясь достаточно глубоко в психику, Вы приходите к материи. Не переходите через стенку — стенки нет.
На самом дне коллективного бессознательного лежат архетипы — типовые формы, по которым складывается человеческий опыт: путь, потеря, испытание, возвращение.
И вот главное утверждение Юнга: архетип в своей основе не является чисто психическим. Он обладает психоидной природой — от греческого psycho (душа) и eidos (подобие): «подобное психике», но выходящее за её пределы.
Психоидный уровень — это сумеречная зона, где психическое и материальное перестают различаться. Точка, в которой они ещё не разделились на два. Алхимики называли это Unus Mundus — Единый мир, и Юнг взял этот термин осознанно.
Спросить у Книги Перемен о своей ситуации: монеты Вы бросаете сами, а разбор показывает, в каком режиме идёт положение и во что оно переходит, на языке аналитической психологии К. Г. Юнга.
Теперь соберём механизм целиком. Он состоит из трёх шагов.
Шаг первый: напряжение. Синхронистичность не случается от скуки. Она возникает в моменты сильного психического напряжения — кризис, тупик, точка перехода, глубокая сосредоточенность на одном. В такой момент в бессознательном активируется определённый архетип: положение дел находит свою типовую форму.
Шаг второй: единый корень. Активированный архетип психоиден. Он наполовину психика, наполовину материя, и живёт на том уровне, где внутреннего и внешнего ещё нет.
Шаг третий: двойное проявление. Придя в движение, психоидный архетип даёт всплеск сразу на обоих концах спектра. На психическом конце — как мысль, образ, сон, озарение. На материальном — как физическое событие в пространстве.
Вот классический случай самого Юнга. Пациентка рассказывает ему сон о золотом скарабее — и ровно в эту секунду в закрытое окно кабинета начинает биться настоящий жук, золотистая бронзовка. Юнг открыл окно, поймал его и положил перед ней на стол.
Жук прилетел не потому, что она о нём подумала: мысль не тянет насекомых через стекло. И сон ей приснился не потому, что жук летел к окну. Причинной связи между этими событиями нет ни в одну, ни в другую сторону. Есть общий корень: активированный архетип, давший всплеск с обеих сторон одновременно.
Самое честное возражение к этой конструкции звучит так. Допустим, психика и материя связаны. Но зачем тогда между моим вопросом и ответом стоят целых два посредника — сначала монеты, потом фигура из чёрточек? Синхронистичность ещё понятна, когда человек думает о ситуации и вдруг видит знак. А тут выходит эстафета: мысль передала монетам, монеты передали фигуре, фигура передала смыслу. Слишком много пересадок для связи, у которой нет провода.
Возражение снимается тем, что никакой эстафеты нет. Её придумывает наш ум, привыкший к причинам: раз есть A и есть B, между ними обязана быть стрелка.
Вернитесь к трём шагам выше. Активированный архетип даёт всплеск сразу на обоих концах — и в психике, и в материи, одновременно. Положение монет на столе, рисунок черт, Ваше внутреннее состояние и сама ситуация, о которой Вы спрашиваете, — это не звенья цепочки, передающие сигнал друг другу. Это один момент, увиденный с четырёх сторон.
Жук в окне у Юнга не был посредником между сном пациентки и её пониманием. Он был второй половиной одного события, первой половиной которого оказался сон. С монетами ровно так же: они не курьер, они вторая половина.
Отсюда и практическое следствие, которое иначе выглядит суеверием: важно не только то, что выпало, но и то, что выпало это при Вашем вопросе и в Ваш час. Момент нельзя выбрать. В него можно только попасть.
Здесь и лежит ответ на вопрос, с которого статья началась.
Если бы психика была отделена от физического мира непроницаемой стенкой, Ваше внутреннее состояние никогда не смогло бы отразиться во внешних случайностях. Пришлось бы искать провод: сигнал, поле, силу, которая тянется от головы к монетам. Провода нет, и потому вся конструкция рассыпалась бы.
Но раз на самом глубоком уровне Ваше бессознательное и внешний мир слеплены из одного материала, сильное психическое напряжение заставляет внешнюю реальность складываться в узор, который отвечает внутреннему состоянию.
Психоидный уровень — общий знаменатель разума и материи. Синхронистичность — то, что на нём происходит.
Если свести всю конструкцию к одному образу, ближе всего подходит фотографический проявитель.
Изображение на плёнке уже есть до всякой ванночки: свет своё дело сделал, рисунок лежит там целиком. Проявитель ничего не рисует и ничего не меняет — он делает видимым то, что уже сложилось.
Расклад занимает то же место. Он не создаёт Вашего положения и не назначает его. Он переводит уже сложившееся на язык, который можно прочитать: шесть черт, фигура, стадия, переход. Отсюда и странное на первый взгляд ощущение, которое описывают почти все: ответ не сообщает нового, он называет то, что человек уже знал и не мог сформулировать.
И отсюда же граница, которую стоит держать в уме. Проявитель бесполезен над чистой плёнкой. Вопрос, за которым ничего не стоит, проявлять нечего.
Из этой конструкции следуют три вещи, и все три Вы уже видели в инструкциях к броску. Теперь понятно, откуда они взялись.
Нужен заряд. Вопрос, заданный от скуки, не активирует никакого архетипа: нечему давать всплеск, и монеты остаются просто монетами. Поэтому спрашивают о том, что действительно жмёт.
Нужно действие с материей. Психическому состоянию требуется точка касания с веществом — то самое условие психоидного уровня. Бросок и есть эта точка: вес монет в ладони, звук, ожидание, разбор выпавшего. Клик по кнопке такой точки не создаёт.
Нужно убрать контроль. Пока рассудок объясняет и предугадывает, напряжение уходит в слова и рассеивается. Монотонная работа руками занимает его целиком — и заряд остаётся там, где он нужен.
Три тысячи лет назад всё это работало без объяснений: люди делили стебли тысячелистника, держали в уме свой вопрос и получали ответ. Юнг всего лишь описал, почему получалось.